Исламская
архитектура на территории Узбекистана наследует
древней урбанистической культуре, формирование которой
происходило задолго до нашей эры. Под влиянием новых
общественных и эстетических требований облик городов
Мавераннахра меняется постепенно. Обращенную к Мекке
цитадель и позади нее шахристан Бухары как “политически
правильные” обнесли в IX в. стеной. “Священная Бухара”
воплотила идеал Корана о городе богобоязненных жителей.
Поэтому план Бухары повторялся в IX-XVII вв. как
в соседнем Самарканде так и в городах далекой Индии.
А в мавзолее Саманидов куб, этот древний символ
земли, олицетворял теперь и Каабу Мекки, и вместе
с символом небес куполом воплотил Вселенную. Формы
мавзолея отточены геометрией аль-Хорезми, аль-Фаргони
и Ибн-Сины. Его архитектура повлияла на мавзолей
Мир Саид Бахром в Кермине (вторая четверть XI в.);
тюркские династии Индии повторяли ее в мавзолеях
Гиясуддина, Хошанга, и Гол-Гумбаз, а план “священной
Бухары” - в Давлатабаде, Гулбарга, Ферузабаде, Биджапуре.
В
начале XI в. в Ургенче Хорезмшах Мамун разворачивает
строительство и собирает ученых, в их числе Бируни
и Ибн-Сину. В это время отсюда, из приаральских
степей, двинулись на юг тюркские кочевники-сельджуки.
Они утвердились в Бухаре, и в 1040 г. разбили Газневидов.
Империя Сельджуков XI-XII вв. простерлась от Сырдарьи
до Средиземного моря. Сельджуки создали архитектуру
больших пространств и монументальных форм, высоких
минаретов и устремленных им вслед двойных куполов,
конструктивно новаторских покрытий и восхитительных
кирпичных поверхностей. Империя управляла строительством
типов исламской архитектуры. В шатрах и кочевых
лагерях сельджуков вплоть до нового времени жили
Темуриды Индии и султаны Оттоманской Турции.
Сельджуки оседали в пригородах.
Во второй половине XI в., за южными стенами Бухары,
в поместье Шамсабад, Караханид Шамс-аль-Мульк строит
сборно-разборный дворец в саду с пастбищем для лошадей
и заповедником для диких животных. Еще полвека его
преемники возводили за стенами Бухары переносимые
дворцы из деревянных каркасных конструкций. Караханиды
развивали тюркские кочевья. В конце XI в. Караханид
Ахмад-хан разобрал свой дворец в пригороде Джуйбар
и перенёс его в цитадель Бухары для приспособления
там под медресе. В 1119 г. в саду Шамсабад построили
из жженого кирпича стену с михрабом, - началось
пятивековое формирование бухарской мечети-мусалла
Номозгох.
Империя
заказывала караван-сараи, минареты, мавзолеи. Они
строились крупными корпорациями. Корпорации тиражировали
типы и стили. Архитектура превращалась в товар.
В конкуренции распространялась уникальная архитектура
и типовая. Барабан и конический шатёр мавзолея Текеша
в Хорезме несут стиль башенных мавзолеев Азербайджана
и Ирана. Здесь же азербайджанским зодчим построен
каменный караван-сарай Белеули. Караван-сарай Рабат-и
Малик, этот дворец в пустыне, построен в XI в. между
Бухарой и Самаркандом. Полукруглые гофры с объединяющими
их наверху арками украшают Рабат-и-Малик и минарет
в Джаркургане (1108) высотой более 50 м. Минарет
построен Мухаммад бини Али из Серахса, центра корпоративного
строительства Сельджуков. Оттуда – от кёшков оазиса
Мерва – гофры с арками переносились преуспевавшей
серахской корпорацией как торговая марка в Рабат-и
Малик и Джаркурган.
Из
Ирана распространялся четырехайванный тип мечетей,
медресе и караван-сараев. В большие мечети входили
медресе – отсюда сходство их планов и форм. Традицию
хоронить известных личностей в мечетях Сельджуки
перенесли и в медресе. В их больших комнатах-“хонакох”
первые ордены суфийских дервишей проводили собрания
и радения. Хонакох квадратного, шестигранного и
круглого планов покрывал купол, символ небес. Приближение
в ритуальном танце к центру зала мистически возносило
к Богу. К XII в. суфизм из гонимого движения превратился
в идеологическую опору правителей-Сельджуков. Его
официально признал ортодоксальный ислам. Число хонакох
росло, и они стали высшим, над начальными школами,
ремесленными цехами и даже медресе, институтом духовного
образования.
В
XI-XII вв. города быстро росли и контролировались
с трудом. Будто предвидя грядущую чуму монгольского
нашествия, Бухару 1102-30 гг. обнесли сырцовым валом,
а в 1164-65 гг. – новым из жженого кирпича. Оба
вала укрепили в начале следующего века. Ташкент
обнесли стенами двух городов – внутреннего “дахиль”
и внешнего “хоридж”. В XI в. вырос рабад Афрасиаба,
будущий Самарканд. Его обнесли стеной и звался он
“шахри бирун” – “внешний город”. Благоустройство
и водоснабжение не уступали городам Европы, а динамика
урбанизации значительно опережала подобные в России:
Сельджуки окружили города кольцами стен в XI-XII
вв., тогда как Москва огородила Кремль, Китай-город,
Белый город и Скородум в XVI в. Зрелая основа городов
Сельджуков дошла до XX в.
Начало XIII в. ознаменовано нашествием
Чингиз-хана. За 1220-21 гг. пали города от Ургенча
до Термеза. Монголы разметали городское население,
уничтожили кварталы и их названия, а приобщавшихся
к оседлости кочевников отбросили к прошлой жизни.
И все же, к 30-м годам XIV в. домонгольская градостроительная
культура и типы зданий оживали. Самарканд 1333 г.
со стенами все еще в руинах марокканский путешественник
Ибн-Баттута отнес к самым большим и прекрасным городам
мира. В первой половине XIV в. Ургенч стал центром
мусульманского богословия, готовившим кадры для
медресе Золотой Орды. Но после похода Амира Темура
в 1388 г. процветавшая на торговле с Восточной Европой
столица Хорезмшахов погибла.
Восторг
кочевника перед силами природы монголы перенесли
в архитектуру, широкую, по словам А.Поупа, как земля,
массивную как гора, устремленную в небеса и блистательную
как звезды. Чингизиды смешали зеленый цвет ислама
с кочевническим синим, и получился знаменитый цвет
тюрок – бирюзовый. Хорезм процветал до монголов
и раньше других областей оправился от них. Под его
влиянием в XIV в. сформировались и другие школы
зодчества. В Хорезме ранее из купольно-шатровых
покрытий развились двойные и тройные купола. В самом
конце XIV в. лидерство перехватил Самарканд, и Амир
Темур сплавил позднемонгольские школы в грандиозных
строительных программах своей империи.
Амир
Темур превратил Самарканд в метрополис, назвав окружные
селения Багдадом, Дамаском, Каиром, Султанией, Ширазом.
Пригороды украсились садами-“чорбаг” и аллеями-“хиабан”.
Размеры садов были подстать размерам города: 750х750
м, 750х1500 м, 1000х1000м. Древнюю ориентацию “восток-запад”
по восходу-заходу солнца и кочевую тюркскую “север-юг”
Амир Темур корректировал исламской: на запад, к
Мекке. В 1370-72 гг. он отстроил цитадель на западе
Самарканда, а его возвышенность-“хисар” обнёс стеной
с шестью воротами. От ворот, через ориентированные
по странам света улицы рабада, в центр пробили радиальные
улицы. В 1399-1404 гг. иранские мастера построили
соборную мечеть Биби-ханым с четырьмя айванами двора.
Внук Амира Темура Улугбек повторил ее тип в бухарской
мечети Калян (первая половина XV в.). В 1404 г.,
за год до смерти, Амир Темур стал выпрямлять улицу
“север-юг” к воротам Аханин. Он замышлял ее как
крытую торговую с ответвлениями на Бухару, Фергану
и Шахрисабз. В центре формировалась площадь Регистан.
На юге в 80-х гг. XIV в. поднялся суровый мавзолей
Рухабад, усыпальница шайха Бурханиддина Сагарджи
в стиле XI-XII вв. Южнее его, на рубеже XIV-XV вв.
возвели ансамбль-“кош” из медресе и хонакох Мухаммад-Султана,
который стал П-образным после пристройки к нему
в 1404 г. мавзолея Гур-и Амир. Шесть минаретов этого
ансамбля завершили градостроительную ось Самарканда,
начатую на его севере восемью минаретами мечети
Биби-ханым и минаретами площади Регистан.
На
родине Амира Темура, в Шахрисабзе, город в 1378
г. обнесли рвом и прямоугольником стен. Торговый
купол Чорсу на его перекрестке поделил город на
четыре части. У северных ворот поднялся дворец Ак-Сарай.
Его портал, после четырехэтажного дворца Кок-Сарай
в самаркандской цитадели, имел рекордный пролет
арки 22 м и 50-метровую высоту. Надпись на портале:
“Если сомневаешься в нашей силе и могуществе, взгляни
на наши постройки” стала своеобразным символом времени.
На юге города по оси “запад-восток” поднялся религиозно-мемориальный
комплекс Дор-ут-Тиловат – Дор-ус-Саодат. Оси “север-юг”
в Самарканде и “запад-восток” в Шахрисабзе образованы
из: соборной мечети в начале каждой оси, могилы
суфийского святого в середине, и усыпальниц Темуридов
в завершении.
Имперская
типология Темуридов сменила корпоративность Сельджуков.
Архитектура обрела гигантские размеры, устремленность
ввысь, невиданное величие, уравновешенность пропорций
и великолепный декор. Ее типы отличались динамичным
обновлением. Купола вторили силуэтам тюркских и
монгольских юрт. Купол стрельчатого силуэта, выраставший
плавно из цилиндра под ним, символизировал мужественность,
он стал основной доминантой в архитектуре. А сплющенный
и вздутый над цилиндром купол воплотил женственность,
- он украсил мавзолей сестры Амира Темура Ширин-бика
Ака (1385-86) и другие в Шах-и Зинде. Этот женственный
купол довели до великолепия Темуриды Индии в Тадж
Махале.
В
1417-33 гг. Улугбек построил медресе в Самарканде,
Бухаре и Гиждуване. Самаркандское (1420) имеет главный
и два боковых входа во двор, четыре айвана в его
середине и четыре дарсханы в углах, а завершена
главная ось двора залом мечети. На дверях бухарского
медресе – завет Улугбека: “Стремление к знанию –
обязанность каждого мусульманина и мусульманки”.
На тимпанах двора бухарской мечети Калян – другой
его завет: “Стремитесь к знаниям, как бы далеко
они ни были”. Тип медресе Улугбека распространился
в Средней Азии, Иране и Индии. Его обсерватория
(1424-28/29) развила тип обсерватории в иранском
городе Мараге (1260) и предвосхитила типы обсерваторий
в Индии XVIII в. Трактат астронома Гиясиддина Каши
по построению арок, сводов, куполов и сталактитов
развил у зодчих чувство геометрии. Через кирпич
и исходившие от него размеры архитектура сохраняла
масштабность человеку.
В первой половине XVI в. с севера
хлынули кочевые войска Шейбани-хана. В междоусобицах
с Темуридами, они утвердились от Хорезма до Герата.
После 40-х гг. двоевластия Бухары и Самарканда,
в 1557-98 гг. Абдулла-хан П сплотил державу Шейбанидов
вокруг Бухары, переживавшей второй, после Саманидов,
“золотой век”. Кочевники оседали в оазисах среди
тюрков и таджиков, и название одного из кланов “узбек”
- перешло к новой нации. Обойденный новыми мировыми
связями и ослабленный войнами с шиитским Ираном,
Мовороуннахр переживал упадок. Ремесленные цеха
уже не придворные, они множились и обслуживали все
слои общества. В архитектуре распространились стандартность,
модульность и сборность. Города строились отдельными
зданиями. И всепроникавшее религиозное сознание
выявляло тюркское своеобразие архитектуры.
Фасады
противоположных зданий на улице образовывали камерную
площадь в ансамбле “кош” - “сдвоенный”. Таковы бухарские
ансамбли мечети Калян и медресе Мири-араб, медресе
Модари-хан и Абдулла-хана, медресе Улугбека и Абдулазизхана.
А три здания обращали фасадами к площади или в ее
одну сторону. Таковы ансамбли Ляби-Хауз в Бухаре,
Регистан в Самарканде, и площадь некрополя Чор-Бакр
близ Бухары. Открывшись к обществу, суфизм раскрыл
и прежде глухие боковые фасады в бухарских медресе
Кукельдаш (1568-69), Хиебон (1655), Бозори Гусфанд
(1670), и в хонакох Файзобод (1598-99), а в загородном
ансамбле Чор-Бакр – и фасады мечети. Эта идеология
открытости и простоты объединила “благородные” мечети
и медресе центра Бухары с ее “простонародной” торговой
осью из “тимов” (крытых рынков), “токов” (пассажей
на перекрестках улиц) и “дуканов” (лавок).
Медресе строили более других зданий,
и в Бухаре их было 150. Если в самаркандском медресе
Улугбека главным был зал мечети, то в бухарском
медресе Абдулла-хана (1588-90) - высокий 8-гранный
зал для радений суфиев. Зал по сторонам обнимают,
согласно древней тюркской традиции, два коридора
с худжрами. Это медресе построено в ансамбле “кош”
с медресе Модари-хан (1566-67), которое целиком
ориентировано к Мекке. А медресе Абдулла-хана ориентировано,
опять в местной традиции, по сторонам света, и только
зал мечети справа от входа повернут к Мекке. В XVI
в. поселения причисляли к городам, если они имели
хонакох. Их теперь формировали вокруг зала мечети,
не трапезной как в начале. По образцу мавзолея-хонакох
Яссави, на одном из фасадов возносили портал. В
хонакох Файзобод боковые галереи раскрыты к городу,
а ступенчатым профилем портала выражена ритмика
экстаза в танце суфиев. От двойных и тройных куполов
Темуридов отказались, - это уменьшило нагрузку на
стены и снизило центр тяжести зданий, способствуя
прочности и сейсмостойкости. Надменный прежде купол
на пересекавшихся арках теперь “сошел вниз”, “расплылся”
в каркасе арок и, опираясь на них, вздулся оболочками.
Его накаченная “мускулатура” сообщила приземистую
мужественность шедевру этого периода – хонакох Бохоуддина
Накшбанда, построенному в 1554 г. Абдулазиз-ханом.
Суфизм
поощрял белые ганчевые интерьеры. Белый – символ
света, чистоты, единства. Черный – самоотречение
и воссоединение с Богом. Подкупольный орнамент хонакох
Файзобод белый по черному фону в технике “кырма”.
В мечети-хонакох Ходжи Зайнуддина орнаменты стен
зала белые, синие и черные. В архитектуре усилились
желтый и зеленый. Желтый – это воздух, лето, юность.
Зеленый – вода, осень, зрелость. В мозаике медресе
Мири-араб и Модари-хана использован желтый цвет,
а в медресе Шер-Дор и Тилля-Кари она вся желто-зеленая.
При Абдулла-хане устанавливается сине-зеленая гамма.
Синий – земля, зима, старость. Красным и позолотой
выцвечивали архитектурные акценты. Солнце с ликом
человека украшает порталы медресе Надир Диван-Беги
и Шер-Дор. В первом – диковинные птицы с ланью в
когтях, а во втором – преследующие ланей тигры.
Так, на порталах, пропаганда науки Темуридами сменилась
фантастическими видениями Шейбанидов.
С XVIII в. войны и набеги кочевых
племен расшатывают порядок и власть. Самарканд обезлюдел,
два населенных квартала осталось в Бухаре и 40 семейств
в Хиве. Средь разрухи и чумы, каршинский эмир Насруллахан
(1827-60) возвращал беженцев: “Неужели город Темура
со всеми его мечетями и медресе будет пустовать?”.
Враждуя, вычленяются Бухарское, Хивинское и Кокандское
ханства, а на их стыках – города и территории соперничавших
беков и шахов. С конца XVIII в. на торговле с приволжской
Россией отстраивается Хива. Широта Бухары и Хивы
выровнялась: 2500 м. А их размер по север-юг: 1500
м. В Ташкенте таков радиус от его центра до внешней
стены. Исламский город достиг максимума роста и
перешел к совершенствованию застройки. В 1832-33
гг. в Хиве построен самый крупный в Средней Азии
двухэтажный караван-сарай Аллакули-хана, и крытая
торговая улицы перед ним связала Ичан- и Дишан-калу.
Калта-минор высотой 26 м и диаметром 14,2 м намеревались
поднять выше 70 м. Но самый высокий “восклицательный
знак” в архитектуре Хивы был поставлен в 1910 г.
минаретом Ислам-ходжа высотой 44,6 м.
К
концу XIX в. из 218 мечетей Бухары (из них 200 квартальные)
выделилась ее вторая пятничная мечеть Боло-хауз
(1712) на Регистане. В 1917 г. перед ее порталом
построили айван. Его силуэт трижды поднят с 14-ти
на 16-метровую отметку, - этим фасад и оригинален.
Контакты с эмигрировавшими из Бухары жителями-сунни
индийского г. Хайдарабад привели к строительству
в 1807 г. в Бухаре медресе Чор-Минор в качестве
торжественных ворот во двор медресе Халифа Ниязкул.
Купец Ниязкул был “челноком” между Бухарой и Индией,
перенося с товарами и образцы архитектуры. И в Бухаре
он повторил Чор-Минор Хайдарабада 1591 г.
В 1863-73 гг. Худояр-хан Коканда
построил дворец Урда на платформе 5-метровой высоты.
Как и в Арке Бухаре, от базарной площади к порталу
ведет пандус длиной 40 м. За майоликовой ширмой
фасада – каркасно-балочные, с земляной кровлей,
постройки дворца. Справа от входа – двор мечети-медресе.
Далее – управление, резиденции хана, гарем, восемь
дворов. В загородном дворце бухарского эмира Музаффар-хана
Ситора-и Мохи Хоса (1892) имеет три двора и следует
бухарским жилым домам, а новый дворец (1917) Ахад-хана
состоит из зданий приемной, главного корпуса, гарема,
зоосада, и складов, свободно поставленных в саду
“чор-баг” и европейском парке. Еще решительнее от
местных замкнутых усадеб отошли во дворце Нурулла-бая
(1906) в Дишан-кале Хивы. Его гаремы и сады замкнуты
как во дворце Таш-Хаули в Ичан-кале, но административные
“арз-хона” и “куриныш-хона” вынесены в европеизированные
здания, обращенные на центральную городскую улицу.
Политическая активность и удаленность
Хорезма сохранили традиции Куня-Ургенча в его оригинальной
школе зодчества. Суровый климат объединил различные
типы зданий в конгломераты с компактными двориками.
Народные мастера игнорировали утонченную геометрию
прошлого, и искривляли планы и фасады даже крупных
медресе. Школы сформировали свои типы порталов:
в Хорезме – сужающиеся кверху с ячеистым карнизом
и угловыми башенками; в Самарканде – прямоугольные
с П-образной рамкой арки и угловыми колонками; в
Бухаре – ступенчатые с мощными угловыми башнями;
в Фергане – расположенные между башнями прямоугольники
с декоративными панелями, арочками и ганчевым орнаментом.
Так, молниеносные взлеты градостроительства и архитектуры
ислама на территории Узбекистана и их стремительное
распространение отсюда в далекие континенты и страны
завершились умиротворенным обращением к сущности
собственного своеобразия.
